действуют только в том случае, если они из шерсти черной овцы. Потом — что носки, помимо всего прочего, должны сушиться после стирки только в лунном свете. И так далее. Что мы получим в итоге?
— Ритуал, — следователь пыхнул трубкой. Он сосредоточенно хмурился, глядя в стену перед собой и то и дело тер нос ладонью. Фигаро думал.
— Вот именно. А что такое ритуал как он есть? Это устремление множественных умов к одному знаменателю с целью получения определенного результата, где точкой концентрации служит некий общий образ, в нашем случае — зеленые носки. И вот когда этот образ становится, по выражению метафизиков, "максимально утвержденным": зеленые носки из шерсти черной овцы, выстиранные в колодезной воде и высушенные потом в свете полной луны, когда все эти умы, наконец, входят в резонанс, тогда эфир откликается и зеленые носки действительно начинают защищать от выговора начальства. Это, своего рода, коллективный договор.
— Азы метафизики. — Фигаро кивнул. — Это один из принципов, лежащий в основе классической школы колдовства. Однако же работа с эфирными константами вне стен Академии запрещена.
— Ну и что? Фигаро, я вас умоляю — по мелочам это происходит сплошь и рядом. И этот ваш "алтарь нового типа": ну придумали рабочие способ повлиять на цеховых — чтоб не вредили. Может, они их так от пьянства заговаривают.
— Пока не получается. — проворчал Фигаро, протягивая руку за стопкой. — Интересно, мерил ли кто-нибудь асинхронные колебания при создании нового ритуала? Там, по уму, "мерило" как раз и должно зашкаливать, это ж, практически, монтирование в эфир нового заклятья… Ну, за науку.
Они выпили за науку, потом за промышленность, потом немного за женщин, потом хотели выпить за хорошую погоду, но негодница-бутылка показала двум философствующим чиновникам дно.
— Пора и домой собираться… — Матье вздохнул, подбрасывая на ладони пустой "пузырь" зеленого стекла. — Хорошая настойка, жаль только мало.
— Ах ты ж черт, — схватился следователь за голову, — я же обещал сегодня зайти к Флаффу! Который час?‥ А, впрочем, неважно. Я не спал всю ночь, так что ну его…
— Вот и правильно, — кивнул администратор. — Зайдете к этому жулику завтра, а сейчас давайте я подвезу вас до дому: там сейчас почти тридцать мороза, а у меня карета с печкой.
— О-о-о, вы меня спасаете!‥ Слушайте, если это вы воруете чертежи у Форинта я вас сдавать не буду. Просто поделим выручку пополам, идет?
— Хм, хорошая идея… Пожалуй, пора таки начать их воровать. Это, наверно, выгодно.
— Выгодно, конечно, раз воруют… А, кстати, почему Флафф жулик?
— Даром хлеб жрет, вот почему. За полгода на казенных харчах плюс премия можно было уже и поймать кого-нибудь. Хотя бы для приличия…
— У вас что, шуба тоже в сейфе?
— А вы думали. У меня там и сапоги… Да, и прихватите мусор — сунем по дороге в печку…
Фигаро был счастлив.
Старший следователь ДДД полулежал на кровати до шеи укрытый пушистым пуховым одеялом, источавшим умопомрачительный аромат крахмальной свежести. Его плечи и голова покоились на огромной подушке белоснежной белизны и облачной мягкости и матрац под следователем ничуть ей не уступал. На кровати, на уровне обширной талии следователя стояла похожая на широкую короткую лавку подставка для подачи завтраков в постель; сейчас на ней стояли огромная чашка с горячим чаем, блюдо с пирожными и вазочка с малиновым вареньем, причем количество пирожных и варенья стремительно уменьшалось. На лице следователя сияла широкая улыбка блаженного идиота, не допускавшая даже намека на какие-либо связные мысли.
…Вот бывает так: проснется человек зимним утром, вспомнит, что пора собираться на службу, глянет за окошко, а там — темнота, метель, ветер, мороз такой, что сосульки из носу, рабочий люд по снегу сапогами скрипит, ругательски ругая холод, который и собачьим-то не назовешь — всех собак давно в сени загнали — и такая тоска возьмет за горло! Хоть в петлю! И, тоже бывает, подумает такой человек подумает, и решит: да ну его все к чертовой матери! Останусь-ка я сегодня дома! И сразу все меняется: ветер заунывно воет под стрехой, а под одеялом тепло и уютно, и огонь в печи чудо как весел и горяч, а уж утренний чай… Иногда до счастья — всего один шаг.
Было видно, что старший следователь ДДД этот шаг уверенно сделал: никакая сила на свете не смогла бы сейчас выгнать следователя из-под одеяла. Он жмурился от удовольствия, мурчал, словно сытый кот, слизывал с пальцев сгущенное молоко, служившее начинкой для пирожных и каждый раз шумно отдувался делая глоток чая — тот был горяч, как христианский ад. Иными словами, как раз такой, как следователь и любил.
В дверь постучали и в комнату вошла тетушка Марта, державшая в руке маленькую бутылку темного стекла.
— Ага! Фигаро, да вы уже все умяли! Какой же вы, к черту, больной?
— Больной, тетя Марта, очень больной! — следователь сунул в рот последнее пирожное. — Футь фафая фысокая тефпефатуфа!
— Кто ж с высокой температурой жрет в три горла? Опять заливаете!
— Ничуть. — Фигаро сделал большой глоток из чашки. — Просто ослабленному организму нужны силы для борьбы с инфекцией, а силы — это еда! Или вы думаете, что Геракл совершал свои подвиги натощак? Жрал, небось, как на убой, да что там — от пуза лопал, я вам говорю! Знаете, есть такие чудаки, называют себя Оракулами Праведных Путей, так вот они питаются только травками, а пьют исключительно ключевую воду. Причем не больше кофейной чашечки зелени в день! От такой диеты их на третий месяц в астрал выбрасывает — ну не держится оракульская душонка в эдаком отощавшем скелете! А попробуйте льва или гидру забороть питаясь одной спаржей, так лев вам башку оторвет. Жрать, правда, побрезгует — сдался ему такой задохлик с травяной приправой…
…Пока следователь рассуждал о тонких связях сытого тела и здорового духа, тетушка Марта убрала с кровати столик и поставила на тумбочку большой граненый бокал, в который щедро плеснула из принесенной с собой бутылки. По комнате сразу поплыл крепкий коричный дух и Фигаро навострил уши.
— А что это у вас… мнэ… такое пахучее?
— Бальзам Ста Мудрецов. Жуть какая редкость: делают его только за Великой Стеной и только монахи Желтой Горы. Говорят, что в каждую бутылочку они добавляют каплю крови последнего из
